Хи́осская резня́ — так историки назвали жестокую расправу 11 апреля 1822 года турками над жителями острова Хиос за то, что островитяне поддержали борцов за независимость Греции. Из 155 000 жителей острова после бойни уцелело лишь около 2000. До 25 000 были вырезаны, остальные — порабощены либо оказались в изгнании, образовав хиосскую диаспору.[1] После этого некоторое время остров был практически необитаем. С тех пор население Хиоса так и не восстановило свою былую численность: по переписи 2001 года там проживало 50.388 человек, по оценке на 2005 год — 53 817 человек. Хиосская резня вызвала огромный резонанс и волну филэллинизма в Европе, особенно среди сочувственно настроенных к восставшим романтиков. Если резня и разрушение города Кидонея и полное истребление населения о-ва Самотраки прошли незамеченными, то этого не случилось с Хиосом. Хиос был известен и события произошли на глазах у европейских дипломатов, прессы и миссионеров. Французский поэт Pierre Lebrun написал «Резню на Хиосе» и «Невольничий рынок Смирны», немецкий поэт W. Muller написал свой «Хиосец», Виктор Гюго в своих «Orientales» «Греческий мальчик». Под впечатлением от произошедшего французский художник Эжен Делакруа создал один из крупнейших памятников живописи романтизма — холст «Резня на Хиосе» (размеры 4,2 на 3,5 метра). Либеральные газеты эпохи английские «Morning Chronicle» и «Times», французские «Courier Francais» и «Constitutionnel» описывали страшные картины резни и обвиняли свои правительства в про-турецкой политике. Но было бы ошибочным считать, что вся Европа стала дружественной к эллинам: для «Священного союза» христианских монархов революционная Греция нарушала установившийся порядок в Европе, для торговли и банков означала хаос в Восточном Средиземноморье. Лишь либеральная и революционная Европа высказывалась в защиту греков и оказывала помощь, в меру своих возможностей. Греческому народу предстояло ещё 7 лет кровавой войны до воссоздания своего государства.