Уроженец Бразилии, темпераментный премьер American Ballet Theatre посетил столицу вместе с другими балетными звёздами, задействованными в международном проекте «Короли танца.

Опус 3», в котором Марсело предстал перед зрителями не только как известный исполнитель, но и как хореограф. Накануне выступления знаменитый танцовщик рассказал корреспонденту «Эхо» о своих балетных пристрастиях и личной жизни.

— Марсело, читая о вас публикации в СМИ, я отметила, что ваша жизнь состоит в основном из постоянных переездов и упорной работы над своим телом. Расскажите, из чего складывается ваш день и как вы распоряжаетесь остатками свободного времени?

— Я постоянно участвую в постановках в Нью-Йорке, а также совершаю туры за границу. И это замечательно, что я могу танцевать с различными труппами, пробовать себя в других театрах. Но я люблю возвращаться в родной Американский балетный театр и осознавать, как здорово, что я здесь танцую. Мой день строится вокруг текущего спектакля. И от него зависит, сколько я сплю, что ем и успею ли на массаж, чтобы размяли моё тело. Но я понимаю, что оставлять время для себя любимого просто необходимо. Ведь нужно знать, что сейчас происходит в других сферах искусства, что вообще творится в мире. Кроме того, всегда нужно иметь возможность пойти с кем-то поужинать и расслабиться. Личную жизнь пока ещё никто не отменял.  

— Вы выступали во многих театрах, в том числе и российских. Американские танцовщики чем-то отличаются от всех остальных?

— Я работал с российскими танцовщиками и педагогами с юных лет. Не вижу существенных различий в подходе к делу и мотивациях, ведь мы работаем для одной цели — стать хорошими артистами и прекрасно двигаться на сцене. Но российская и американская школы дают очень разную подготовку. Если бы я учился в России, то был бы совершенно другим исполнителем. Есть вещи, которые легко сделать американскому артисту, но трудно российскому. И наоборот...  

— Сейчас многие эксперты заявляют, что уже нет прежнего жёсткого разделения на итальянскую, французскую и русскую балетные школы, техника становится универсальной. Чувствуете ли вы это на себе как исполнитель?

— Я думаю, что разница всё же сохранилась. Когда я вижу танцовщика в деле, то могу сказать, какая у него подготовка: итальянская или французская. Есть ещё и другая сторона — важно, вокруг какой хореографии строится работа. Мне интересно наблюдать, как артист, воспитанный, скажем, в Королевской школе, в академической традиции, открывается и начинает существовать в другой пластике, переделывает своё тело для другой хореографии. Для меня самым интересным в исполнителе является его открытость.

— А что для вас танец?

— Танец — это не профессия. Танец —   это я сам. Я мечтал о сцене, когда был ещё мальчиком, и сейчас счастлив, что занимаюсь тем, что так страстно люблю. Это безумно красиво.

— А что в вашем понимании есть красота?

— Для меня красиво то, что способно удивлять. Я предпочитаю несовершенные, неожиданные, уникальные вещи всему тому, что можно предугадать. Некоторые люди помещают красивую вещь под стеклянный колпак, а потом ходят вокруг и восхищаются ею. А у меня слёзы на глазах, когда случается что-то неожиданное и я могу изумиться.

— Марсело, насколько сейчас популярен балет в США?

— В Америке много профессиональных классических и современных трупп, а также любительских компаний. И балет, естественно, популярен. Но не настолько, как в Европе и России, где зрители вырастают в культурной традиции, которая предусматривает знакомство с пластическим искусством с самого детства. В Америке более популярен, извините, футбол и бейсбол, а балет — это узкая и практически закрытая сфера жизни. Молодёжь этим не интересуется. Поэтому балет нужно проталкивать и вскармливать, нужна реклама, нужны публикации в СМИ. И мне кажется, что в России балет более раскручен, чем в США.

— Многие считают, что в Великобритании балет ещё более популярен, чем в России. Рекламные плакаты с солистами Ковент-Гарден развешаны по Лондону, многих звёзд балета англичане знают в лицо, танцовщики снимаются в рекламе и появляются на страницах модных изданий. Приглашают ли вас для подобных съёмок?

— О да, подобная фотосессия у меня была совсем недавно в России. В Америке такие съёмки тоже происходят. Но не всегда это инициатива самого журнала, часто это заслуга агента, который пиарит своего артиста в СМИ. Что касается меня, то я, кажется, намного популярней в моей родной Бразилии, чем в США.

— Для «Королей танца. Опус 3» вы как хореограф сделали две постановки, одна из которых для солиста Михайловского театра Леонида Сарафанова под названием Who I thought I was. В этом номере Леонид двигается пластично, словно кот. Вы использовали какой-то определённый стиль? И какова вообще идея этого произведения?

— В этом балете я добился от Леонида такой тотальной работы тела благодаря соединению классической и современной хореографии. То же самое я использовал и во второй своей постановке для «Королей танца» под названем KO'd, поставленной на пятерых танцовщиков: Дэвида Холберга, Гийома Коте, Дениса Матвиенко, Ивана Васильева и Леонида Сарафанова. Сначала они двигаются расслабленно, а потом вдруг делают энергичные движения с абсолютно чистой классической линией. И подобное соединение классики с современным стилем просто завораживает.

— Что для вас музыка?

— Большая часть того, что я делаю, основано на моих чувствах и тех ощущениях, которые даёт мне музыка. Но не подумайте, что я ставлю спектакли про себя. Я пытаюсь рассказать про человека вообще, но при этом отталкиваюсь от своего жизненного опыта.

В соло Леонида Сарафанова герой должен принять сложное для него решение, он пытается в чём-то разобраться, что-то найти. Именно поэтому танцовщик словно мечется, его руки движутся в разных направлениях... Часто публика не способна постигнуть всю глубину идеи. Когда я сам смотрю балет, то не хочу просто откинуться в кресле и наблюдать, что этот образ — просто печальный, а тот — весёлый. Я хочу почувствовать, что происходит в душе артиста.

— В последнее время резко выросла техника: прыжки стали выше, шаг — шире, туры иногда сложно посчитать. Что же будет дальше с балетом? Может быть, будущее за акробатикой?

— Скоро в артиста будут вживлять электронные чипы и через них управлять его движениями. А если серьёзно, то технический уровень артистов действительно очень вырос. То, что сейчас делают Иван Васильев и Наталья Осипова, — совершенно невероятно. Мне кажется, если молодые танцовщики будут учиться у исполнителей такого уровня, то они будут ещё техничней своих педагогов. Иногда кажется, что сейчас совсем молодые танцовщики могут вращаться просто бесконечное количество раз. Но стоять на голове необязательно, так как самое важное для артиста — это умение передать то, что у тебя в душе, а также создать законченный художественный образ, а не показать трюк.

— Есть ли у вас кумиры в профессии — танцовщики, перед которыми вы преклоняетесь?

— Это, несомненно, Хулио Бокка и Фернандо Бухонес. Я вырос на записях их выступлений. И, конечно, я часто просматриваю видео с Рудольфом Нуриевым. Но кроме солистов я восхищаюсь великолепными партнёрами. Когда я только пришёл в Американский балетный театр, там было много исполнителей, хорошо владевших дуэтным танцем. Как, например, Роберт Хилл. Я смотрел на него и мечтал так же легко и дерзко держать, подбрасывать вверх и крутить балерину. Очень люблю дуэтный танец и хочу  поставить па-де-де — одну из классических танцевальных форм в балете, включающую в себя выход пары, адажио, сольные вариации мужского и женского танца и совместную коду. Это должно быть очень красиво.