В полдень 29 мая 1453 года с зеленым знаменем пророка в руках султан Мехмед II вступил в Константинополь. Цель его жизни была достигнута: Византия покорена. Падение Царьграда повлекло за собой уничтожение всей Восточной Римской империи. Победа дала туркам господство в восточном бассейне Средиземноморья. Почти пять веков город оставался столицей Османской империи.

...В этот день во всей Элладе траур. Жители вывешивают флаги с горькой каймой. С полотнищ греков-понтийцев свисает и трепещет на ветру двуглавый орел Византии. В «черный день» вторника 29 мая 1453 года столица Византийской империи была захвачена войском султана Мехмеда II.

Когда мы произносим слово «Византия», в наших умах всплывает величественная картина государства, вобравшего в себя все территории Восточной Римской империи и раскинувшегося от Греции до Крыма, от Египта до устья Дуная и без малого тысячелетие господствовавшего в Средиземноморье. Но правда такова, что к середине XV века Византия представляла собой лишь остатки былого величия, включая в себя Константинополь и его окрестности, ряд греческих островов и несколько болгарских городов на побережье. Империей это государство можно было считать лишь условно. Византия еще держалась благодаря существованию своей столицы – Константинополя и потому, что имела огромный авторитет как родина и опора православия.

Османское государство, быстро набиравшее мощь и успешно боровшееся за расширение своих границ, давно стремилось к завоеванию Константинополя. Османы и раньше уже подводили под стены Царьграда свое войско и блокировали его с суши. Но Византию спасло тогда стремительное вторжение в турецкие владения эмира Тимура. Его вой­ско дошло до самой Анкары, где в решающей битве турки потерпели сокрушительное поражение, что на полстолетия отсрочило новую большую осаду Константинополя.

Это было столкновение миров, где османы решали задачу расширения «СВОЕГО МИРА». Султан Мехмед II – молодой, энергичный, амбициозный – вошел в историю не только как завоеватель, но и как полководец, отличавшийся нестандарт­ностью решений. Войну с Византией султан начал задолго до осады самого Константинополя со строительства крепос­ти в самом узком месте пролива Босфор, отсекая город от Черного моря. Свою крепость султан пророчески назвал Богаз-кесен («перерезающая горло»). Византийские послы, направленные Константином узнать цель постройки, были отосланы обратно без ответа; посланным повторно отрубили головы. Это было негласным объявлением войны. Когда крепость была достроена, установленные на ней бомбарды стали расстреливать византийские корабли, ходящие через Босфор в Черное море и обратно. (А ведь основным источником доходов Византии была транзитная торговля!)

Важнейшим фактором османской победы стало судьбоносное с военной точки зрения решение султана Мехмеда уделить первостепенное внимание новинке тех лет – артиллерии. Византийцы ее явно недооценили, посчитав дорогим удовольствием (да и денежных средств в их казне уже не было).

Турки явили миру громадное упорство. Осадив столицу Византии, они сумели подвезти две огромные бомбарды, одна из которых, построенная известным инженером Европы и названная базиликой, производила огромные разрушения в стенах Константинополя. И даже несмотря на то что в апрельской грязи «пушка инженера Урбана» смогла производить не больше семи выстрелов в день, она многое решила в конечной победе турок.

Султан Мехмед ошеломил защитников города нестандартностью своих военных решений, отдав приказ протащить через Галатский холм сушей – в обход преграждавшей залив цепи – военные корабли, используя для этого специальные повозки и деревянные рельсы. Собранные повозки с литыми колесами были спущены на воду, подведены под корпуса турецких судов, а затем при помощи тяг­ловой силы вытащены на берег вместе с судами. Запряженные в повозки быки поволокли суда по деревянным рельсам из Босфора через холмы к северному берегу Золотого Рога. Таким способом турки сумели перетащить около 70 (!) кораблей и замкнуть кольцо окружения.

Следует прямо признать и другой неоспоримый факт: турецкое войско обладало высоким моральным духом и решимостью, что в конечном счете и предопределило падение Константинополя. (В решающей атаке янычаров элитный корпус османской армии лично сам султан (!) довел до крепостного рва.) С начала осады Константинополя и до момента его падения прошло всего... 57 дней!

По свидетельству историков, многие современники считали Венецию (имевшую один из самых мощных флотов) повинной в падении Константинополя. Но исторической справедливости ради нужно сказать, что и остальные христианские державы пальцем не пошевелили, чтобы спасти гибнущую империю. Без их помощи, даже если бы венецианский флот прибыл вовремя, это позволило бы Константинополю продержаться еще пару недель, что только бы продлило агонию. Однако с исторической точки зрения Венецию трудно считать невиновной. Византийская империя умирала уже два века, так и не оправившись от Четвертого крестового похода католичес­кой армии, устроенного Венецией. Тогда Венеция получила самую большую выгоду от вселенского грабежа. Хотя в дни падения Константинополя свою вину частично искупила: при защите города пало немало ее достойных мужей.

После захвата Константинополя Мехмед перенес сюда столицу Османской империи. Поскольку город лежал в развалинах и был опустошен, одним из первых действий султана стало заселение столицы жителями различных областей империи. Через четверть века после взятия Константинополя, как показала перепись, он был уже на 2/3 заселен турками. В городе осталось лишь 3 700 домов, в которых жили греки, 1 600 домов, где жили евреи, немногим больше 400 домов армян, три сотни – франков (в основном генуэзцев).

Константин был последним из императоров ромеев. С его смертью Византийская империя прекратила свое существование. Ее земли вошли в состав Османского государства. Произошло не просто падение православной и торговой столицы. С падением Константинополя Византия перестала существовать как политическая сила. Почти пять веков город оставался столицей Османской империи, до ее распада в 1922 году. Сам султан, считая себя преемником византийского императора, принял титул Кайзер-и Рум (Цезарь Рима). Титул этот турецкие султаны носили вплоть до окончания Первой мировой войны.

Многие историки считают падение Константинополя ключевым моментом в европейской истории, отделяющим средневековье от эпохи Возрождения, объясняя это крушением старого религиозного порядка, а также применением в ходе сражения новых военных технологий, таких как порох и артиллерия. Масса бежавших после гибели Византии ученых пополнила университеты Западной Европы, что сыграло немалую роль в последующем их развитии и расцвете здесь римского права. Падение Константинополя перекрыло главный торговый путь из Европы в Азию и заставило европейцев искать новый морской путь. Возможно, и оно косвенно привело испанские каравеллы и галеоны в Америку и дало толчок началу эпохи великих географических открытий.

Большинство европейцев считало гибель Византии началом конца света, так как только Византия была преемницей Римской империи. С гибелью Византии могли начаться ужасные события в Европе: эпидемии чумы, пожары, землетрясения, засухи, наводнения и, конечно, нападения чужеземцев с Востока. (Так оно, собственно, во многом и случилось.) Только к концу XVII века натиск Османской империи на Европу ослаб.

Вопрос, как могли сохраниться в Константинополе православные церкви после взятия его войском Мехмеда, со временем стал вызывать недоумение у самих турок. Султан Селим, враждебно относившийся к христианству, предложил насильно обратить всех христиан в ислам. Когда же ему сказали, что это вряд ли практически осуществимо, султан распорядился по крайней мере конфисковать все церкви. Визирь успел предупредить патриарха Феолепта, и тот через своего довольно ловкого законоведа сумел отыскать и привести к султану трех янычаров, каждому из которых было около ста лет. Патриарх признал, что у него не сохранилось письменного фирмана на охрану церквей – он сгорел во время пожара в Патриархии. Но янычары поклялись султану Селиму на коране, что они находились среди телохранителей Мехмеда II перед его триумфальным въездом в город и видели знатных ромеев из различных частей города, принесших султану ключи от своих кварталов в знак их капитуляции, поэтому-де султан-завоеватель разрешил им сохранить свои церкви. Селим удовлетворился этими показаниями.

Ныне в бывшей столице Византии (теперешнем Стамбуле) находится престол Его божественного всесвятейшества архиепископа Константинополя – Нового Рима и вселенского патриарха православной церкви (по-гречески Η Αυτού Θειοτάτη Παναγιότης, ο Αρχιεπίσκοπος Κωνσταντινουπόλεως, Νέας Ρώμης και Οικουμενικός Πατριάρχης). С 1991 года титул предстоятеля-патриарха Константинопольской православной церкви носит Варфоломей I. Эмблема его – двуглавый орел Византии. По закону патриарх обязан быть гражданином Турции.

Одна из заслуживающих внимания версий нынешнего названия города такова. «Куда идете?» – спрашивала турецкая стража ромеев у стен Константинополя. Те отвечали: «И стон боли» («в город»). Османы посчитали это названием захваченного города, и поскольку им трудно было выговорить эти слова, турки обрезали греческое выражение до более «удобоваримой» для их языка формы «и стан бул» – ISTANBUL...


Анатолий ЕГОРОВ

http://www.kazpravda.kz/c/1369930076