Камень преткновения для почитателей советско-российской системы высшего образования в Болонской системе — странное требование считать специалистами с дипломом вузов студентов, проучившихся только четыре (не говоря уж о трёх) года, а не пять, как это у нас принято.

Оставим в стороне соображения прямой невыгодности возможного уменьшения сроков учёбы, хотя они в нынешних непростых условиях, разумеется, тоже свою роль играют. Мало того что демографическая яма уже в начале нынешнего десятилетия сравняла число выпускников общеобразовательных школ с числом мест в вузах, а в 2002 году 200 тыс. выпускников не хватало для заполнения всех студенческих мест. К тому же ЕГЭ: на ХI съезде Союза ректоров в апреле звучал прогноз, что ЕГЭ не сдадут 15% выпускников, потеряв право поступать в вуз, и с горя тут же отправятся в бандиты или станут наркоманами, поскольку с устройством на работу без всякой профессии есть свои трудности. Уже известно, что ЕГЭ не сдало всего 2% — не 250 тысяч, как ожидалось, а 20 тысяч. Запугивали начальство? Самих себя?

И ко всему этому ещё бакалавры: если они уйдут работать, оплаченное государством или самим студентом пребывание в вузе уменьшится на 20%...

Но оставим меркантильные подсчёты. Не в деньгах счастье, как известно, а знание — сила. За пять лет этой силы у студентов станет больше, чем за четыре.

На вопрос, а сколько её, собственно, надо, невозможно ответить, не ответив предварительно на встречный вопрос: для чего конкретно? Кто сказал, что любая работа для профессионального её исполнения требует именно и обязательно пяти, а не четырёх лет учёбы? Не четырёх с половиной? Не, страшно сказать, трёх? Из советских пяти лет, кстати, хорошо бы вычесть как минимум историю партии и марксистско-ленинскую философию.

Но это уже вопросы, обращённые к тем, кто определяет стратегию российского высшего образования. А определяют, как это принято в административной системе с жёсткой вертикалью власти, совсем не те, кому предстоит её осуществлять. Разумеется, лучшие преподаватели вузов пытаются размышлять стратегически и даже тактически по поводу конкретных «болонских мероприятий». От них можно услышать много интересного. Но на поле публичных контактов с властью представители вузов отчаянно заняты одним: отбить право жить так, как они жили до сих пор, в более благоприятные времена. Теперь и повод появился: экономический кризис. Вообще-то кризис хорош одним: вынуждает к серьёзным переменам. Система высшего образования под силовым нажимом властей пытается именно кризисом аргументировать необходимость сохранить всё как есть. А там, глядишь, как-нибудь и рассосётся само собой…

На ХI съезде Союза ректоров в апреле настоящую овацию зала сорвал доклад О. Смолина, заместителя председателя комитета Госдумы по образованию. Он сводился к нескольким тезисам: немедленно приостановить Болонский процесс; отменить ЕГЭ; на три года приостановить аккредитацию вузов по более жёстким правилам, по результатам которой министерство собирается сократить число вузов в стране в 6 раз; всем студентам государственных и негосударственных вузов выдать беспроцентные кредиты, чтобы они могли платить за обучение (кончится кризис — вернут, а банкиры пусть разоряются из-за инфляции) и дать 270 млрд (из бюджета, то есть из денег налогоплательщиков) на увеличение зарплаты преподавателям. И — ни слова об изменении содержания или методики вузовского преподавания.

Но если спросят каждого ректора отдельно — начальство или журналисты, — многие будут бойко докладывать о полной включённости вверенного им высшего учебного заведения в Болонский процесс. Однако наблюдатели каждый раз находят несоответствия победных реляций истинному положению дел. В конце 2007 года на международной конференции «Образование объединяет. Общие ценности — общее будущее» с докладом о ходе Болонского процесса в России выступила сотрудница Французского института международных отношений Т. Кастуева-Жан, поделившаяся итогами собственного исследования. Она говорила о том, что ни преподаватели, ни студенты не имеют ясного представления о Болонской конвенции (что, кстати, и порождает самые прихотливые выдумки и панические настроения). Что, разрешив странное соседство в одном вузе традиционной и двухступенчатой систем обучения, министерство получило прогнозируемый результат: будущих традиционных специалистов — 92,4%, будущих бакалавров — 7%, будущих магистров — 0,6%. Приложение к диплому на английском языке с подробным описанием прослушанных курсов получают 2% дипломантов, по их настоянию и за отдельную плату, хотя по закону такие приложения должны выдаваться ко всем дипломам и бесплатно. Что кредитные единицы (позволяющие оценивать изученное в сопоставимых единицах) используются в 60 вузах и только применительно к 10—15% учебных курсов. За границей обучались один семестр или проходили стажировку 2 тыс. российских студентов, аспирантов и преподавателей (одних студентов в стране 7 млн); причём студентам — посланцам одного из наиболее продвинутых московских вузов, учившимся в Германии, пришлось заново сдавать все сданные там экзамены у себя дома. Один из основных принципов Болонского соглашения оказался дискредитирован.

Преподаватели и студенты сегодня рассказывают о «болонизации» ещё более поразительные вещи. Даже в солидных вузах, объявивших устами ректора о своём окончательном и полном вхождении в Болонский процесс, никто и не думал перестраивать обучение: просто на четвёртом курсе всем студентам выдавали странные бумажки о том, что они теперь бакалавры, и они стройными рядами отправлялись доучиваться в «магистратуру». Если же кто и собрался с этой бумажкой устраиваться на работу, ничего хорошего их на рынке труда не ждало: работодатели с полным основанием смотрели на них как на «недоучившихся специалистов», поскольку всё, что прежде числилось в программе пятого курса, они просто не изучали…
Источник