Отечественная история
Отечественная история
К середине IX века (согласно летописной хронологии в 862 году) на севере европейской России сложился союз восточно-славянских, финно-угорских и ба... читать далее »
Новости по Отечественной истории
23.02.2014 13:30
День рождения РККА: бой под Крутами. Отечественная история.
Уже давно известно, что 23 февраля 1918 года молодая Рабоче-Крестьянская Красная Армия никаких побед над немецкими оккупантами не одерживала. Более того, в этот день она сама была разбита под Псковом и Нарвой, а один из ее командующих, П. Дыбенко бежал аж до... Самары. Но, начиная с 1942 г. День Советской Армии и Военно-морского флота был накрепко привязан (из патриотических соображений) к той, мифической победе над немцами.
Однако следует сказать, что декрет о создании РККА был издан почти за месяц до боев под Псковом и Нарвой — 28 января 1918 г. И первое боевое крещение — кровью! — прошло для РККА в ходе трагических событий начала гражданской войны...
***
После овладения большевиками власти в Петрограде перед ними встала задача захвата власти на местах.
Главным оппонентом большевиков на периферии была Область Войска Донского, «русская Вандея». На Дону собиралось офицерство и казачество, которое, скажем так, видело будущее России иначе, чем большевики. Между СНК и ОВД назревал неминуемый вооруженный конфликт.
Желая ослабить Дон, Совет Народных Комиссаров в лице В. И. Ленина и Л. Д.Троцкого 06.12.1917 г. обратился к еще одной периферийной власти на местах — Украинской Центральной Раде — и в ультимативной форме потребовал: «...не пропускать впредь без согласия верховного главнокомандующего никаких войсковых частей, направляющихся на Дон, Урал или в другие места. ...В случае неполучения удовлетворительного ответа... в течении 48 часов, СНК будет считать Раду в состоянии открытой войны против Советской власти в России и на Украине».
В ответ на этот ультиматум Центральная Рада в лице В. Винниченко и С . Петлюры заявила, что «...Генеральный Секретариат (Центральной рады) занимает вполне определенную позицию: он признает право на самоопределение каждой национальности или области вплоть до отделения; поэтому навязывать Великороссии, Дону, Уралу, Сибири, Бессарабии, либо кому другому, свое понимание политического управления Генеральный Секретариат не находит логичным или возможным; тем более не считает правильным помогать одной области навязывать ее понимание».
Итак, жребий был брошен!
Впрочем, большевики не спешили свергнуть Центральную Раду силой, а сначала попытались захватить власть мирным путем — на Всеукраинском съезде Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Однако сделать это не удалось, 19.12.1917 г. Съезд принял сторону Центральной Рады. Но делегаты-большевики не признали поражение, отбыли в Харьков, где провели альтернативный (?) съезд Советов, создали альтернативную власть — ЦИК Украины, и тут же обратились за военной помощью к Советской России, которую та немедленно и оказала (кстати, по подобному сценарию в 1939 г. к СССР попытались присоединить Финляндию).
Командующим «украинскими» красными войсками был назначен Юрий Коцюбинский, сын известного украинского писателя. Однако фактически командование осуществлял бывший подполковник российской армии Михаил Артемович Муравьев. Выходец из крестьянской семьи, он в 1901 г. закончил Казанское пехотное училище; в русско-японскую войну в чине поручика он командовал ротой 122-го Тамбовского полка, был тяжело ранен в голову, долечивался во Франции, где, очевидно, и стал апологетом Наполеона. Во время первой мировой войны был снова ранен, долго лечился. В начале 1917 г. Муравьев в чине капитана командует ротой во 2-й Одесской школе прапорщиков.
Однако Февральская революция дала новый толчок его карьере. Он вступает в партию эсеров (левых), выдвигает идею «батальонов смерти», за организацию которых произведен сразу в подполковники. Во время Октябрьского переворота примыкает к большевикам и даже командует красными войсками под Гатчиной, где казакам Краснова нанесено поражение. В общем, он идет по следам своего кумира. И вот «красного Бонапарта» отправляют вместе с Антоновым-Овсеенко на борьбу с Центральной Радой.
Красные войска, ядром которых являлись балтийские матросы и отряды красногвардейцев из российских городов, двинулись по железным дорогам в направлении Харьков-Полтава-Киев и Курск-Бахмач-Киев. Началась т. н. «эшелонная война». Началась она, как легкая прогулка, никакого серьезного сопротивления красногвардейцам поначалу не оказывалось. По вагонам красных бойцов даже ходила частушка:
Эх, яблочко, сбоку красное,
Что УкрАине конец —
Дело ясное.
Центральная Рада с ужасом обнаружила, что военных сил у нее катастрофически мало: часть украинизированных частей была демобилизована еще осенью, а в некоторых оставшихся сильны были пробольшевистские настроения.
9 января 1918 г. Центральная Рада своим IV Универсалом провозгласила Украину независимым государством (до конфликта с Совнаркомом Центральная Рада выступала за федеративный союз с Россией), а 12 января ее делегация, как самостоятельная, отправилась в Брест на переговоры с центральными державами.
Но одного этого было мало, чтобы сдержать красногвардейские отряды.
И тогда был кинут клич к национально-патриотической молодежи Киева стать на защиту от «московских орд». В начале января 1918 года прошло студенческое вече, на котором был организован Студенческий курень (батальон) Сечовых Стрельцов. В этот курень также начали записываться гимназисты Второй украинской гимназии. Директор гимназии тщетно умолял подростков отказаться от этой затеи. Как компромисс, решили не записывать в курень учеников младших классов (но все равно несколько шестиклассников записались).
Первоначально предполагалось, что студенты-«сечевики» будут нести караульную службу, однако ситуация для ЦР была настолько отчаянной, что через 7 дней (?!) военной подготовки студенческий курень (где-то 130 человек) по приказу начальника Киевского гарнизона полковника Ю. Капкана отправили на станцию Круты (между г. Нежином и г. Бахмачем) держать оборону. Нужно ли говорить, что многие «сечевики» после такой подготовки не умели даже стрелять...
На станции уже находились четыре сотни «юнаків» (юнкеров) Первой им. гетмана Б. Хмельницкого Военной школы (бывш. Констанантиновское военное училище) числом около 500 человек и несколько десятков вольных казаков «гайдамаков» (из числа бывших фронтовиков) под общим командованием сотника Аверкия Матвеевича Гончаренко.
Судьба Аверкия Гончаренко во многом напоминала судьбу его визави — М. Муравьева. Уроженец с. Дощенки на Полтавщине, он в 1912 г. закончил с отличием Чугуевскую военную школу, во время первой мировой войны воевал, командовал батальоном, был награжден Георгиевским крестом. 1917 год он, как и М. Муравьев, встретил в чине капитана и должности преподавателя тактики в Киевской школе прапорщиков. Во времена революции связал свою судьбу с украинским движением.
Гончаренко удалось более-менее организовать оборону станции и подходов к ней: в мерзлой земле вырыли линию окопов по обе стороны железнодорожной насыпи, установили 16 пулеметных точек, разрушили ж\д путь в трех километрах от станции, подготовили импровизированный «бронепоезд» сотника С. Лощенко: пушка и 4 пулемета, поставленные на платформу и укрытые мешками с песком. Студенческий курень (фактически — сотня; кстати, в ней находился его младший брат Федор, который в том бою и погиб), Гончаренко, после некоторых раздумий, поместил на край левого фланга — самое, как он считал, безопасное место — хотя первоначально хотел разбросать студентов на усиление в действующие сотни «юнаков».
Конечно, слухи о «московских ордах» были преувеличены, но красных бойцов все-таки было гораздо больше, чем защитников ЦР : их численность под Крутами оценивают числом в 3 тысячи бойцов, усиленных 3 пушками, несколькими десятками пулеметов и бронепоездом (подошел к концу боя).
Накануне боя, как писал А. Гончаренко, с ним связался по телеграфу сам М. Муравьев и ультимативным тоном приказал: «Приготовиться к встрече победоносной Красной армии, приготовить обед. Заблуждения юнкеров прощаю, а офицеров все равно расстреляю», на что якобы Гончаренко язвительно ответил, что «Ко встрече все готово».
Утром 29 января возле станции показался первый отряд красноармейцев. Шли они колонной, впереди — матросы-балтийцы. Подпустив их поближе, защитники Крут открыли огонь. Так началось боевое крещение Красной Армии...
Понеся ощутимые потери (все-таки у защитников Крут было 16 пулеметов!), красноармейцы развернулись в боевой порядок и попытались охватить правый фланг противника — «с использованием всех, предусмотренных тактикой, правил», как вспоминал потом А. Гончаренко. В то же время красноармейцы пытались починить разобранную колею, но «бронепоезд» сотника С. Лощенко несколько раз выдвигался и расстреливал ремонтников в упор. Красные артиллеристы начали охоту за «бронепоездом», и, в конце концов, выбили всю его обслугу.
Ситуация для защитников Крут усугубилась еще и тем, что при первых выстрелах поезд, где находился штаб обороны во главе с сотником Тимченко, «ретировался» от станции на несколько километров, прихватив с собой и запасы патронов (?!). Гончаренко бросился догонять поезд — но безуспешно.
И это еще не самая большая странность этого боя.
Ближе к полудню на станцию из Киева прибыла подмога — артиллерийская батарея полковника Алмазова и 4 броневика (в т. ч. 1 пушечный) под командованием сотника Самойленко. Однако эти внушительные силы не смогли выгрузиться (?!) и были лишь, как писал сам Самойленко, «бездеятельными свидетелями боя».
К пяти часам вечера Гончаренко увидел бесперспективность дальнейшей обороны, и приказал подчиненным отступать за станцию, где их ждал эшелон. По какой-то причине приказ не дошел до одного из взводов студенческого куреня, который направился на саму станцию, где был взят в плен и позже в полном составе расстрелян. Как утверждали свидетели, перед расстрелом один из «сечевиков», гимназист Григорий Пипский, запел: «Ще не вмерла Украина».
Потери красных при Крутах, как утверждают, составили около 300 человек, которые там же были и похоронены. Тела расстрелянных «сечевиков» победители оставили непогребенными.
Данные о потерях войск УНР разнятся. Сам А. Гончаренко называл цифру в 290 человек (!), хотя рядовые участники боя в один голос оценивали общие потери в 30-40 «юнаков» и около 50 «сечевиков». Очевидно, Гончаренко сознательно завысил свои потери, чтобы иметь повод распустить своих подчиненных по домам, когда они прибыли в Дарницу. Да и во всех его мемуарах сквозит внутренне несогласие с тем, что «цвет армии» бросили в безнадежный, с его точки зрения, бой.
Но пока вверенные ему войска отступали от Крут до Дарницы, они уничтожали за собой железнодорожное полотно и телеграфные провода, что возымело на дальнейшие события самое большое влияние.
В Нежине их попытался остановить «украинизированный» (?!) полк им. Шевченко, который поддался на большевистскую агитацию, — но кровопролития удалось избежать.
В Киеве на заводе «Арсенал» при известии о победе «своих» под ст. Круты (от которой до Киева было три часа езды поездом), вспыхнуло большевистское восстание. Однако М. Муравьев добирался до Киева не три часа, а... шесть дней.
«Мы страшно спешим на выручку, но технические препятствия мешают, — докладывал М.Муравьев, — вторые сутки двигаемся вперед пешими и на подводах, так как мосты все взорваны войсками, пути разобраны. О событиях в Киеве ничего не известно ввиду оторванности сообщений по телеграфу с Киевом, который [телеграф] так же разрушен, как и дороги. Партизанские отряды гайдамаков портят сообщения. Нам приходится восстанавливать одновременно и дорогу, и телеграф».
Но драгоценное время было упущено, и когда Муравьев подошел к Киеву, восстание было уже подавлено. Но и это было еще не все. Именно в то время (8 февраля), как Муравьев обстреливал Киев, целясь по богатому дому М. Грушевского (считается, что по беззащитному городу было выпущено около 2 тысяч снарядов), в далеком Бресте делегация Центральной Рады уже подписала мирный договор с центральными державами.
Красные войска, захватив Киев, устроили там террор, за короткое время расстреляв около 5000 человек (в т. ч. около 3 тысяч офицеров.) Таким образом, «мирные» потери превысили потери войск УНР под Крутами в десятки раз. Ограбив город, Красная Армия, однако, вскоре вынуждена была ретироваться ввиду приближения германо-австрийских войск и их союзников — войск Центральной Рады.
Вернувшись в Киев, Центральная Рада попыталась использовать «трагедию на Крутах» для поднятия патриотических настроений. 19 марта 1918 г. на Аскольдовой могиле состоялось торжественное перезахоронение 28 погибших (стольких нашли) под Крутами защитников УНР, на котором глава Центральной Рады М. Грушевский произнес пафосную речь, которую начал на латыни: «Dulce et decorum pro patria mori!» (Сладко и прекрасно умереть за Отчизну)...
С тех пор героическая быль о студентах-героях Крут прочно вошла в украинскую национальную историографию, хотя и по сию пору идут споры о правомерности со стороны тогдашних украинских государственных мужей — тех же М. Грушевского, С. Петлюри, Ю. Капкана — расплаты юными жизнями за свои политические просчеты.
Что касается погибших матросов-балтийцев, то о них не вспомнила даже победившая власть рабочих и крестьян, и где они покоятся — никто до сих пор не знает.
Вот при каких — поистине трагических — обстоятельствах произошло боевое крещение Красной Армии. И возможно, прав был Иосиф Сталин, когда привязал День Советской Армии и Военно-морского флота к (пусть и мифической) виктории над иноземным супостатом, а не к победе в братоубийственной войне ...
http://fraza.ua/