После начала Великой Отечественной войны из Ленинграда и области началось выселение в Сибирь «неблагонадежных» финнов и немцев. Согласно постановлениям от 9 марта и от 20 марта 1942 года, было вывезено 28 тысяч финнов, включая детей, стариков, больных и немощных. Через Ладогу везли на машинах под обстрелом немецких самолетов, а дальше в «телячьих вагонах» с пометкой «секретно». Дорога заняла около трех месяцев.

«Ситцевые деревни»

Часть выселяемых умерли в пути от Ленинградской области до Якутии. На первой остановке, на станции людям дали усиленный паек – 400 грамм хлеба. Многие тут же буквально проглотили его, а после умирали долгой мучительной смертью. У них случился заворот кишок, ведь организм у всех был сильно истощен, а кишечник чрезмерно сужен. На каждой остановке с поезда снимали тяжелобольных, уже начинавших бредить, а также выгружали трупы. Голод и эпидемии так косили людей, что число пассажиров во многих вагонах сократилось на половину.

На территории Якутии основными пунктами расселения стали: Ленский, Олекминский, Булунский, Орджоникидзевский, Кобяйский, Усть-Янский районы и город Якутск. Здесь финнам объявили, что они выселены навечно и взяты под административный надзор. А местные жители удивлялись, что приехали такие же люди, как они, ведь им сказали, что привезут врагов.

Если за организацию выселения и перевозку отвечали органы НКВД, то ответственность за прием, расселение и обеспечение продуктами была возложена на местные власти. Но ими ничего не было подготовлено. Например, в Куогастахе и Юдее переселенцы, высаженные на абсолютно голые берега, вынуждены были поначалу жить в наспех возведенных тканевых палатках. Эти «населенные пункты» местные жители называли «Ситцевая деревня». Юрты были размером 10 на 5 метров, а мест в них было рассчитано на 81 человек. Когда установили нары, получилось, что на каждого приходится место шириной 32 сантиметра. Пришлось разделиться и спать по очереди. Две печки и лучины для освещения дымили как паровозы, но дым и чад никого не волновал, главное – тепло. В таких тяжелейших условиях спецпереселенцы жили до окончания войны. После стали появляться типовые дома.

Работали в основном на лесоповале и рыбодобыче. Из срубленного леса делали «плитки» и сплавляли по Лене в Якутск, а отсюда еще дальше – в Тикси. Это была адская работа: многие погибли на работах в лесу, другие остались инвалидами. Никто ведь не объяснял, как правильно валить деревья, задавали только норму.

Без разрешения нельзя было никуда идти. Если нужно было привезти из райцентра лекарства или сопроводить больного, комендант давал разрешение. Хлеба давали 800 грамм в день, а иждивенцам – 400 грамм. Кто перевыполнял норму, давали дополнительные талоны на хлеб, до 1200 грамм.

Рыбачить можно, есть нельзя

Многонациональный поток переселенцев был связан с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 6 января 1942 г. «О развитии рыбных промыслов в бассейнах рек Сибири и Дальнего Востока». Ведь главные рыбные водоемы Советского Союза (Азовское, Балтийское, Черное, Баренцево моря) оказались в зоне боевых действий.

Условия труда были крайне тяжелыми. 12-часовой рабочий день в ледяной воде по пояс. Катастрофически не хватало теплой одежды, обуви, на бригаду в 6 человек выделялась только пара резиновых сапог. Приходилось надевать что попало. Когда американцы стали присылать мешки с продуктами, то из этих мешков шили себе одежду. Посуду делали из консервных банок. Если еды не было, то кормились с помойки. Дети сидели вокруг глыбы льда и грызли ее. Там находились остатки и внутренности рыбы. Саму добытую рыбу есть запрещалось, один из поселенцев, нарушивший запрет, получил 3 года за одну «украденную у государства» рыбу.

Большинство спецпереселенцев по роду прежних занятий не имели никакого отношения к рыбодобыче. Поэтому пришлось переселить в районы рыбной ловли 5 тысяч человек из Чурапчинского района. Таким образом, в 1942 г. на север Якутии завезли 10 тыс. чел., которых включили в состав 34 рыболовецких колхозов. Были созданы четыре новых рыбозавода (Кобяйский, Трофимовский, Усть-Оленекский и Вилюйский). При этом проблемой была нехватка орудий лова и лодок.

На птичьих правах

В 1943 г. произошло послабление режима. Спецпереселенцы получили право с другими гражданами организовывать колхозы, участвовать в выборах и быть избранными в местные органы власти, создавать кружки самодеятельности и музыкальные. Их дети имели право учиться в средних, специальных и высших учебных заведениях. Правда, без выезда за пределы района, а в ВУЗах только в пределах республики.

8 января 1945 г. вышел указ №35 «О правовом положении спецпереселенцев», согласно которому только по разрешению НКВД и МВД спецпереселенцы возвращались на родину. Теперь спецпереселенцы участвовали во всесоюзных, районных и местных выборах, но сами не должны были избираться на руководящие посты выше, чем должность председателя колхоза.

Даже после формальной отмены спецпоселения финнам не разрешили уехать на родину. Так, Ольга Рюнтю, когда добралась из Усть-Янского района до Якутска, ей заявили, что «северу нужны трудовые ресурсы». В результате она вынуждена была остаться на Сангарской шахте. Имея удостоверение «Ударника Коммунистического труда» она 40 лет проживала в неблагоустроенном и позднее разваливающемся доме, построенном ею с отцом. А в 1949 году спецпереселенцам в Сангарах сообщили об указе президиума Верховного Совета СССР, согласно которому они считались выселенными на спецпоселения «навечно, без права на возврат к месту прежнего жительства и за самовольный выезд (побег) с места обязательного поселения» им грозил срок на 20 лет каторжных работ. Их дети, достигшие 16 лет, ставились на спецучет, пока это в 1954 г. не отменили.

В постановлении от 13 августа говорилось, что финны «прочно обосновались на местах настоящего жительства. Поэтому дальнейшее применение ограничений к этим категориям лиц не вызывалось необходимостью». Им предоставили право свободного проживания и передвижения по Якутии, а по служебным командировкам – право свободного перемещения в любой пункт СССР. При изменении постоянного места жительства спецпереселенцы обязаны были сняться с учета в спецкомендатуре, а по прибытию к новому месту жительства – встать на учет в органах МВД ЯАССР. Обо всех передвижениях следовало сообщать. Самовольный выезд рассматривался как побег и карался по 1 части статьи 82 УК РСФСР.

Наследники финских переселенцев

Спецпереселенцы сыграли огромную роль в развитии угольной и рыбной промышленности в период войны и в послевоенные годы. С помощью депортации правительство пополнило бесплатной рабсилой промышленные и транспортные предприятия Сибири и Дальнего Востока. Но оправдана ли цель депортации, если для целого народа это стало крупномасштабной трагедией?

Официально реабилитация спецпереселенцев из числа финнов началась в 1994 г. В данное время в республике проживает 124 финна. Функционирует общественная организация «Финское культурное общество Республики Саха (Якутия)», созданная в 1993 году. В результате работы, проведенной обществом совместно с правительством республики, к концу 90-х годов нескольким семьям бывших переселенцев выдали жилищные сертификаты на приобретение жилья на родине, в Ленинградской области. Члены общества проводят работу по увековечению памяти своих предков, публикуют воспоминания, выступают в теле- и радиопередачах. В Булунском улусе ими установлен мемориальный крест в память о погибших здесь ссыльных финнах.

http://www.nvpress.ru/science_and_life/1674